Во многих духовных традициях говорят одно и то же: мы не отдельные существа. Мы, и весь окружающий нас мир, — одно целое, а наша изолированность друг от друга иллюзия. И из этой иллюзии растёт всё остальное: мы соревнуемся, боремся, воюем, пытаемся урвать «счастье» за счёт других — и тем самым наносим урон себе большому, себе единому. Действуем как эгоистичные раковые клетки в общем организме.
Мне нравится эта концепция. Я её принял для себя. Но интеллектуальное принятие им и остнется, пока ты не начнёшь проживать его на практике. А начать жить исходя из парадигмы, отличной от той, в которой вырос, оказалось не так-то просто. Я до сих пор её в себе взращиваю.
Здесь я хочу рассказать о двух переживаниях, в которых я почувствовал то самое единение со всем сущим — или что-то очень на него похожее. Оба случились два года назад, с разницей в несколько месяцев. После них теория стала переживанием.
Лес
Первое было в июле. Я шёл из глубины подмосковного леса к городу, по хорошо протоптанной тропинке, окружённой высокими деревьями. Шёл и поражался красоте и сказочности леса, маленьким цветочкам вдоль тропинки, острым листикам травинок, цвету почвы, величию уходящей вглубь перспективы.
И вдруг заметил, что границы моего тела растворяются. Хотя, может быть, я обнаружил их уже растворёнными. Я ощущал себя как уплотнение энергии в центре тела. К краям оно размывалось, а потом выходило за пределы кожи. Я больше не понимал, где заканчиваюсь я и где начинается всё остальное. Границы не просто размылись — они слились с окружающим пространством.
Я перестал понимать, где кончаюсь я и где начинается лес. Я стал ощущать лес как часть себя. Или себя как часть леса. Так или иначе, я начал его чувствовать. Чувствовать его вибрации. Было даже ощущение, что я улавливаю его мысли, только не могу их понять. Я ведь умею понимать лишь человеческие слова.
Моё движение по тропинке перестало быть движением меня через лес. Теперь это часть одного организма двигалась внутри этого организма. Как клетка крови, оставаясь частью тела, движется по его сосудам. Только у меня ощущение было ещё теснее, ещё более переплетённое с лесом.
Это длилось до самого выхода на открытое пространство. Там ощущение будто соскользнуло с меня, остатки его растворились, и я снова стал чувствовать границы собственного тела.
Дом
Второе переживание случилось через несколько месяцев, осенью, где-то в октябре. На этот раз я был дома. Рядом сидел мой друг Р. Т.
В одно мгновение я обнаружил себя растворённым. В отличие от первого раза, границ не было вообще — даже размытых. Я был растворён полностью. При этом восприятие индивидуального «я» никуда не делось. Я мог ощущать себя, разговаривать с Р. Т., описывать ему всё, что переживаю, — и одновременно чувствовать, что я и всё окружающее одно. Что между мной и Р. Т. нет никакой разницы. Что наше разделение иллюзия. Что я так же одно со стулом, на котором сижу, с креслом напротив, со стенами вокруг и со всем миром.
Я смотрел на Р. Т. и видел в нём нас обоих. Не как двух существ, связанных между собой. И не как двух существ, между которыми нет разницы. А именно как одно.
Поражало меня в тот момент не то, что я переживал. Поражало другое. Как мы вообще ухитряемся воспринимать друг друга отдельными, когда так очевидно, что мы одно.
Пока я всё это описывал Р. Т., у меня родилась аналогия — объяснение, что именно помогает нам держаться за иллюзию разделённости.
Мы все одно, как поверхность листа бумаги. А воспринимать друг друга отдельными нам помогают условные границы — наши физические тела. Как круг, нарисованный на этом листе.
Лист — единое Я. Круг — физическое тело. Пространство листа внутри круга — индивидуализированное Я. Но это пространство по-прежнему остаётся частью листа, хотя теперь его и можно выделить относительно всей остальной поверхности. Пока круга нет, выделить часть относительно целого невозможно. Граница позволяет это сделать.
Ошибка в том, что мы принимаем эти границы за то, что нас разделяет. А они лишь позволяют пережить опыт индивидуализированного Я.
Что я с этим делаю
Само переживание — факт. Оно было, я его помню в деталях, и оно повлияло на меня. А вот что оно означает — вопрос открытый. Мозг умеет отключать ощущение границ тела, и человек при этом совершенно искренне чувствует единство со всем сущим. Значит, возможны как минимум два прочтения. Либо я увидел, как устроена реальность, либо я увидел, как устроено моё восприятие.
Но, даже если второе… Единство ничего не предписывает автоматически. Как жить, всё равно приходится решать отдельно. Раковые клетки ведь тоже часть организма — и это им не мешает жить эгоистично.
Но когда ты хотя бы раз это пережил, идея «мне хорошо за твой счёт» перестаёт быть привлекательной. Не потому, что ты стал добродетельным и держишь себя в руках, а потому, что она просто стовится более пресной.